Flash Player отсутствует. Загрузить
 
   
 
 
Литература / "Ересь" версия для печати Распечатать

Краткая история времени Стивена Хока

Дата публикации: 31.05.2010

     Осенью 2004-го года в Майами проходила научная конференция, посвященная проблемам психофизики. Один из её участников, амбициозный ученый, профессор Пенсильванского университета Джефри Снаут поднял проблему, озаглавленную им как "Колибри и черепаха", что вызвало настоящий переполох. Суть доклада профессора Снаута заключалась в том, что биологическое время черепахи течёт значительно медленнее, чем у юркой колибри, настолько, что птичка может часами кружить вокруг пресмыкающегося, а черепаха так её и не увидит. Сам по себе этот факт новостью не являлся, но Снаут копал глубже, он заявил, что, суть эффекта "Колибри и черепаха" кроется не столько в реакции периферийных органов чувств, сколько в способности мозга воспринимать происходящее в контексте собственного биологического времени. К тому же доподлинно известно, что биологическое время каждого организма на планете зависимо от внешних факторов, таких, как солнечные и лунные циклы, время года, дрейф магнитных полюсов или стрессовые ситуации (то есть информацию о времени каждый отдельно взятый мозг черпает из внешнего мира, чтобы затем синхронизировать с ним биологическое время своего организма). А зная всё это, почему бы не предположить, что существует вероятность обратной связи, при которой мозг может влиять на время внешнего мира?
    Данный вопрос прямиком вёл из области психофизики в туманные сферы физики времени, и даже философии, на что Снауту справедливо указали коллеги. Снаут и сам понимал, что в философских ребусах сопряжения Хроноса и сознания ещё океан неизведанного, а потому внешне оставался верен практическому опыту и биохимии. Но сердцем истинного ученного, которое, как известно, ведёт не разум и здравый смысл, а интуиция, Снаут чувствовал свою правоту. Чтобы заручиться поддержкой коллег, он закончил выступление ажиотажным спичем, на этот раз не выходящим за рамки всем привычной психофизики. Сумма доклада сводилась к тому, что чрезмерная разбалансировка внутреннего биологического времени с всеобщим временем окружающего мира может быть причиной множества психических расстройств, большинство из которых разрешить пока невозможно или крайне затруднительно. Таких, как маниакально-депрессивный психоз, шизофрения, склонность к убийству, суицид и прочее.
    Надо заметить, что к моменту, когда состоялась та памятная конференция, психофизика и психиатрия сотрудничали тесно, ибо обозначенные Пенсильванским профессором проблемы являлись для обеих наук архиактуальными. Так что поднятая Снаутом тема "Колибри с черепахой" вызвала резонанс, и как следствие, материальные вливания в практические опыты, которые Снаут собирался осуществить.
    Суть опытов Джефри Снаут видел в следующем: требовалось построить камеру временной изоляции, в которой будет размещён подопытный. При этом исключался любой его контакт с внешним миром, так что стены камеры должны были иметь нулевую звукопроводимость и не содержать окон. Во всём остальном камера должна походить на обычный гостиничный номер, с мебелью, ванной, туалетом и прочими удобствами. Регулируя освещение, температуру и движение стрелок настенного хронометра, можно добиться, чтобы для находящегося внутри бокса человека сутки растянулись на тридцать шесть часов, час состоял из пятидесяти минут, а ночь наступила бы среди белого дня. Практика же лечения психических расстройств сводилась к простому алгоритму: камеру настраивали на внутреннее биологическое время пациента, а затем медленно нормализовали его с временем внешнего мира.
    Снаут вернулся в Филадельфию и в содружестве с психиатром Николосом Сандориусом (греком по происхождению) приступил к осуществлению проекта. В больнице при Пенсильванском университете он и построил свою "камеру манипулирования времени".

    Первые результаты обнадёживали, в частности нормализация внутреннего биологического времени пациента с временем внешнего мира давала положительный результат при лечении депрессий. Но Снаут хотел большего, он не оставлял идею разработки практик, кои дадут мозгу способность временем управлять. Но для этого требовалась нечто более масштабное, чем бокс временной изоляции — абсолютно автономная (а в идеале и автоматическая) система, способная обеспечить нормальное существование человека в течение нескольких лет, при этом изолированная не только от звука и света, но и от вибрации, электромагнитных волн всего спектра, и даже низкочастотных колебаний земли. Этот проект требовал, разумеется, немалых денег, которых у Снаута не было, так что в последующие три года, вплоть до лета 2007-го, Снаут довольствовался возможностями больницы Пенсильвансткого университета. Но затем ему улыбнулась удача.
    Его работой заинтересовался Пентагон. Военные прибыли к профессору с вопросом, можно ли научить человека управлять своим биологическим временем? Интерес армии понятен; солдат, обладающий способность "подхлестнуть" своё биологическое время, в разы повышал реакцию, а в идеале смог бы уворачиваться от пуль. Не колеблясь ни секунды, Снаут заверил военных, что повышение реакции за счет ускорения биологического времени возможно, но эта возможность пока что остаётся теоретической, поскольку не известно, как именно будет реагировать мозг на мгновенную и столь мощную разбалансировку времени. Это базовая информация, имея которую можно приступать непосредственно к исследованиям, коими заинтересованы уважаемые генералы. Военные люди практичные, спросили сколько и чего требуется профессору, на что Снаут ответил:
    — Лаборатория, построенная по моим чертежам, где-нибудь в пустыне подальше от городов, деньги, и три года на исследование.
    Пентагон согласился, и следующий двенадцать месяцев Снаут и Сандориус, который пока что не в полной мере осознавал далекоидущие планы своего коллеги, провели в пустыне штата Невада, руководя строительством. К лету 2008-го года работы закончились, сама лаборатория пряталась глубоко под землей, а шахту выхода на поверхность прикрывал невзрачный ангар, охраняемый десятком солдат. Полной автономности удалось добиться благодаря компактному и экологически чистому реактору, использовавшему в качестве топлива торий а не уран, — замечательное изобретение русского физика Льва Максимова.
    Обеспечение секретности проекта военные выполнили безупречно: доступ в лабораторию имели только ученые, в крайнем случае техники (для обслуживания оборудования), охрана менялась раз в неделю, и никто из солдат понятия не имел, что находится под землей. Пора было искать кандидата на эксперимент.
    16-го июня 2008-го года Джефри Снаут и Николос Сандориус расположились на кожаном диване в комнате отдыха бокса долговременной изоляции, пока ещё не работающего, отпраздновать окончание работ по монтажу лаборатории. Снаут откупорил бутылку вина, подчеркивая торжественность ситуации, разлил по бокалам и начал посвящать коллегу в свои планы. Этот диалог доступен нам и теперь, поскольку Сандориус вечером того же дня записал его в дневник.
    — Вот что я хочу сделать, дружище, и надеюсь на твоё понимание и поддержку, — начал Снаут. — Наша теория о том, что разбалансировка внутреннего времени человека с временем окружающего мира пока что подтверждается. Синхронизацией этих времён мы лечили депрессии и истерии, предполагая, что в случае, скажем, шизофрении, эта разбалансировка ещё глубже. Но кто знает, какой предел разбалансировки способен выдержать человеческий мозг?
    — Полагаю, это риторический вопрос, — отозвался Сандориус. — Никто не знает.
    — Вот именно. Но без этих знаний мы не сможем подступиться к шизофрении. Нам необходимы данные о длительной работе мозга, когда его биологическое время отстает или опережает время окружающего мира не на минуты или часы, а на дни и недели!
    — Джефри, ты хочешь целенаправленно ввести подопытного в состояние, которое мы с тобой считаем причиной шизофрении?! — поразился грек.
    — Да! Но не паникуй раньше времени. Я разработал методику. Она заключается в следующем: время внутри бокса будет замедляться не порционно, а в прогрессии, и замедление будет происходить не раз в сутки, а перманентно. Прогрессия рассчитывается на основании коэффициента приращения, который составляет 1.02976254411, я его давно вычислил. Таким образом, когда в камере длительной изоляции закончатся первые сутки, у нас пройдет 1.0298 суток, когда в камере закончатся вторые сутки, у нас уже пройдет 2.121 суток. На первый взгляд изменения малозаметны, но это же прогрессия! Так, скажем, подопытный будет уверен, что провел в камере две недели, у нас же будет утро двадцать второго дня с начала эксперимента!
    Снаут говорил воодушевлённо, но Сандориус слушал коллегу настороженно.
    — И как долго будет длиться эксперимент? — спросил грек.
    — Для подопытного два месяца, сущая ерунда! В то же время для нас с тобой пройдет ровно год. Его последние сутки будут составлять семнадцать суток внешнего мира.
    — Ох! — выдохнул пораженный Сандориус. — Ты хоть представляешь себе, насколько это может быть опасно для подопытного?
    — Да, — охотно согласился Снаут. — Именно поэтому я не хочу посвящать его в истинную цель эксперимента, это обязательно скажется на чистоте опыта. Он должен быть уверен, что живет в обычном времени. Твои опасения, дружище, обоснованы, но мы готовы к трудностям. Бокс нашпигован камерами слежения и телеметрическими датчиками, за состоянием работы мозга и организма подопытного мы будет наблюдать двадцать четыре часа в сутки. Если обнаружим критические отклонения, прекратим замедление, затем плавно нормализуем.
    Грек тяжело вздохнул, но промолчал.
    — К тому же у нас будет возможность наблюдать работу мозга в течении непосредственного изменения времени, чего никто раньше даже не пытался делать, — с энтузиазмом продолжал Снаут. — И ещё я думаю, что при чрезмерной разбалансировке внутреннего и внешнего времени мозг психически устойчивого человека попытается провести нормализацию самостоятельно. Это всего лишь предположение, но в случае удачи, ты представляешь, в какие глубины скрытого потенциала человека мы заглянем!..
    Отчасти подавшись воодушевлению Снаута, отчасти влекомый жаждой открытий, Сандориус дал себя уговорить, хотя в душе испытывал дискомфорт и смутную тревогу.

    Кандидата на эксперимент подбирали тщательно и потратили на это полтора месяца. Им оказался сорокатрёхлетний астроном Стивен Хок. Хок был человеком обособленным и замкнутым, компании предпочитал уединение, друзей не имел, с женой развёлся едва женившись, то есть пятнадцать лет назад, не успев обзавестись детьми, отца не помнил, а мать похоронил четыре года назад. Идеальный кандидат для "эксперимента по исследованию психики человека, пребывающего длительное время в замкнутом пространстве", — как объяснил ему суть опыта профессор Снаут.
    История Хока банальна, как жизнь любого рядового учёного. Окончив колледж, он устроился работать в обсерваторию Ловелла, штат Аризона, изучал поверхности планет, спутников, астероидов и комет, с помощью спектрографов и поляриметров определял состав атмосфер небесных тел и особенности их рельефа, долго и кропотливо записывая результаты, которые потом публиковались в толстых и скучных каталогах. Однообразная малоинтересная работа, осточертевшая Хоку уже на третий год. Но после смерти матери Стивен неожиданно узнал, что её жизнь была застрахована на приличную сумму. Получив страховку, он вдруг осознал, что может теперь покончить с тягомотиной пресной жизни и предаться размышлениям о том, что его больше всего волновало — проблемам происхождения вселенной. Хок заперся в своем доме, обложившись справочниками, таблицами и звездными картами, и погрузился в постижение Истины. По редкой случайности ему на глаза попалось объявление о поиске кандидатов на эксперимент профессора Снаута, и Хок экспериментом сразу же заинтересовался. Дело в том, что Стивен хоть и сидел взаперти, полной изоляции от внешнего мира не имел, постоянно в его изыскания вторгалась суета внешнего мира. То заявятся бывшие коллеги, то соседская собака под окном ударится в лай, то молодежь на байках по улице гонки устроят. Вся эта мышиная возня раздражала астронома, сбивали с мысли. В эксперименте же предлагался полный покой на несколько месяцев, к тому же сулилось денежное вознаграждение, что никогда не бывало лишним, так что предприятие для астронома выглядело соблазнительно.
    Пройдя тесты на психологическую стойкость, Стивен Хок загрузил в пикап чемоданы с книгами, тюки с научными журналами, кейсы с документальными фильмами на DVD-дисках по астрономии, физике и астрофизике, прихватил несколько чистых тетрадей и минимум личных вещей, сел за руль и направил автомобиль в Неваду, где его ждали Снаут и Сандориус. 1-го августа 2008-го года двери бокса долговременной изоляции закрылись, отгородив Стивена Хока от внешнего мира, приборы и оборудование включились и персональное время астронома начало медленно замедляться.

    Первая неделя эксперимента прошла гладко, как и должно было быть, потому что разница во времени составляла всего чуть больше дня, то есть в микровселенной Стивена прошло всего пять суток и восемнадцать часов. Хок много читал, делал пометки, смотрел фильмы на DVD-плеере, который, как и настенные часы, был синхронизирован с общей системой контроля времени, и проигрывал фильмы тем медленнее, чем сильнее внутреннее время бокса дифференцировалось с внешним миром. По окончании второй недели так же ничего особенно не произошло, хотя разница составляла уже трое с половиной суток. Зато именно на этой неделе Стивен Хок приступил к работе, которая впоследствии перевернула представления современной физики о мироздании.
    На десятый день эксперимента (у Хока это был восьмой день), Стивен взял тетрадь и вывел на титульном листе:

    «Краткая история времени, или философия большого взрыва».

    Перевернув лист, он написал вступление:
    "ХХ-ый век был столетием революционных открытий в науке, и панихидой по философии. То, что позволяло науке добиться прорыва — технологии и невообразимо сложные приборы, философию убивало. Если ещё полтора столетия назад философия была способна собрать воедино научные открытия, чтобы выстроить единую непротиворечивую теорию из противоречивых фактов совершенно различных наук, то уже во второй половине ХХ-го века науки так глубоко зарылись в узких специализациях, а математический аппарат, который они используют, стал настолько сложным, что философам не осталось ничего другого, как самоустраниться. Научно-технический прогресс оставил их за бортом, и в этом самая большая трагедия современной космогонии, потому что сама по себе наука призвана ответить на вопрос "как?", в то время как онтологичным посылом возникновения философии являлся вопрос "почему?".
    
Последствия не заставили себя ждать. Восторги от возможностей Общей теории относительности растянулись на тридцать лет, эйфория была всеобщей, и казалось, что дело за малым — объединить ОТО с квантовой механикой, и вселенная будет понята, осознана и покорена! Единая теория поля — божественный Грааль физиков-крестоносцев! Но настал ХХI-ый век, эйфория давно улетучилась, а строптивые теории так и не объединились. Почему же?.. Заметьте, это философский вопрос, и я в своем исследовании собираюсь идти дорогой философа, используя математику и физику, всего лишь как инструмент, а не как путеуказатель. Само время говорит о том, что такой подход к постижению тайн мироздания верен, потому что все остальные подходы с треском провалились".

    Факт того, что рядовой астроном взялся за решения проблемы, над которой мировое научное сообщество ломало голову последние сто лет, удивлять не должен. Гений может проявиться когда-угодно и в ком-угодно. О существовании Альберта Эйнштейна, незаметного служащего патентного бюро, тоже никто не знал, пока он не опубликовал Специальную теорию относительности. Но и назвать работу Стивена Хока прозрением будет не корректно, поскольку вопросам возникновения вселенной он посвятил четыре последних года. Ко всему прочему, эксперимент, который над астрономом проводился, сказывался на нём благоприятно. Помимо научной работы Хок вёл дневник, куда записывал мысли и соображения, относящиеся как к "Краткой истории времени", так и к собственному состоянию. Вот запись, датированная 8-ым августа 2008-го да.
    «Прошло восемь дней моего абсолютного уединения, и я с облегчением заключаю, что легкие опасения, которые имелись у меня перед началом эксперимента, развеялись полностью. Я получил именно то, что мне нужно — возможность абсолютной концентрации. Иногда мне кажется, что я вижу собственную мысль, так, словно она парит перед глазами, и я могу обойти её со всех сторон и рассмотреть в деталях. Факты, цифры, мысли, идеи, о которых я давно позабыл, с легкостью выныривают из глубин памяти, в тот момент, когда в них возникает потребность. Потрясающее состояние".

    Следующие три недели (по времени Стивена, для Снаута и Сандориуса прошло без малого шестьдесят восемь дней, а разбалансировка составляла уже двадцать девять суток) Хок в своей работе анализировал развитие космогонии от Аристотеля и Птолемея, через Бруно, Коперника и Галилея к Ньютону, а затем и к Лапласу, Эйнштейну и Фридману, вплоть до возникновения теории струн. Этот текст не являлся простым пересказом достижений тех великих мужей, или их открытий, но был последовательным воспроизведением траектории развития научной мысли, с подробным анализом ошибок, совершённых учёными и выводами о том, насколько пагубно эти ошибка сказывались на науке, тормозя её развитие иногда на столетия. Вот выдержка из его работы.
    "Показательным примером ремесленного мышления является непробиваемая блокада, организованная фундаменталистами от ортодоксальной физики вокруг теории струн. Главные аргументы, которые они приводят в доказательство несостоятельности этой теории, зиждутся на двух отлаженных столетиями "атлантах" критики: теория экспериментально не подтверждаема, то есть не существует способа её проверить; теория для своего существования требует больше измерений, чем четыре. Апологеты классической физики не желают смириться с фактом, что оба этих тезиса давно устарели. Фридман, основываясь на уравнениях Общей теории относительности, предсказал расширение вселенной, чем не обрадовал самого Эйнштейна, который был уверен, что вселенная статична. Спустя много лет астроном Хаббл подтвердил выводы Фридмана. Шварцшильд, опираясь на ту же ОТО, доказал возможность существования чёрных дыр, на что наш великий Эйнштейн отозвался резкой критикой. Прошло пятьдесят лет, и астрономы нашли первую сферу Шварцшильда, то есть чёрную дыру, а на данный момент в каталогах их уже сотни. Представление о вселенной, ход которому задал сам Эйнштейн, оказалось непомерно даже для него самого. Ну да старику, взращенному полумистической наукой XIX-го века, это простительно, но косность мышления современникам я простить не могу. Господа, ЛЮБАЯ теория не может быть проверена сиюминутно, иногда на её подтверждение уходят столетия, вспомните Коперника!
    
Далее, наличие измерений, больших, чем четыре… На ум приходит ассоциация, в которой Физика, словно суровая учительница старших классов, стоит, упёршись носом в доску с уравнениями Ньютоновской механики, и не замечает, что за её спиной ученики уже выводят E=mc2.
    
Пространственных измерений ДЕЙСТВИЕТЛЬНО больше, чем три! Это очевидно! Мы живём в трёхмерном пространстве только потому, что для нас это практично. Вот вам простое доказательство. На газоне перед своим домом отметьте две точки, отстоящие друг от друга на десять метров. Далее из одной точки в другую пройдите по прямой. Вопрос: траектория вашего движения — прямая линия? Очевидно, что нет, потому что мы живем на сфере, следовательно, линия вашего перемещения — кривая, и хотя на десяти метрах кривизну измерить невозможно, это не значит, что кривизны нет. Пройдя триста миль, эта кривизна уже будет очевидна. А поскольку прямая, это геометрия с одним пространственным измерением (как нам кажется), то чудесным образом она трансформируется в кривую с двумя измерениями, поскольку описывает уже плоскость. Мы живём в узком мире, в котором нам доступно только три пространственных измерения, но на расстояниях, далеко выходящих за границы наших органов осязания, как в большую сторону, так и в меньшую, новые измерения существовать просто обязаны. Философия на этот счёт говорит уверенное ДА, а математика догонит позже".

    Эпистолярный стиль, принятый Хоком в своей работе, где аппонентом является ортодоксальная физика, являлся не лучшим способом заполучить расположение научной элиты, к тому же текст грешил излишним пафосом. Но Стивен, конечно же, рассчитывал не на агрессивных характер своей работы, но на уравнения, безупречность которых оказалась абсолютной, что заставило уязвленных учёных проглотить обиду и с правотой Хока согласиться. К тому же в околонаучных кругах напористость и доступность текста оценили высоко, а потому "Краткая история времени" вскоре получила широкую известность. Но не будем забегать вперед.

    У Снаута и Сандориуса дел тоже хватало. Показания телеметрических датчиков текли в базу данных без остановок, и их анализ требовал времени. Но если Сандориуса интересовало в первую очередь состояние подопытного, то Снаута больше занимала научна деятельность Хока, которая благодаря камерам наблюдения была им доступна, хоть и не в полной мере. В боксе Стивена компьютера не было, но астроном на нём и не настаивал, предпочитая писать по-старинке, как это делали все учёные, начиная с того же Аристотеля.
    Из дневника Сандориуса становится понятно, какого рода беседы происходили между экспериментаторами. Вот одна из них.
    — Джефри, я наблюдаю снижение реакции у Стивена, — обеспокоенно произнес Николос.
    — Ну конечно ты её наблюдаешь, — спокойно отозвался Снаут. — Его время течёт в два раза медленнее нашего, так и должно быть… Поразительно, он работает над неразрешимой проблемой физики — единой теорией…
    — Его сердцебиение замедлилось на 37%, такими темпами через месяц его пульс составит один удар в минуту, — настаивал грек.
    — Я не вижу причин для беспокойства, — Снаут оставался невозмутимым. — Для подопытного в камере прошло двадцать девять дней, и ни разу он не выказал признаков недомогания, или даже усталости. Меня больше интересует то, что наш подопытный пытается разрешить ту же проблему, что и мы.
    — Что ты имеешь в виду? — удивился Николос.
    — Время. Он занимается проблемой времени, только не со стороны психофизики или психиатрии, как мы, а со стороны физики. Может быть по окончании эксперимента, предложить ему работать с нами? Три науки, решающие одну задачу, куда лучше, чем две.
    Сандориус промолчал, приняв слова коллеги за шутку, но Снаут не шутил, его и в самом деле интересовали выводы, к которым стремился в своей работе Хок.

    Стивен действительно всё чаще обращался к проблемам времени. Его персональная вселенная всё больше отделялась, отставала, уходила в сторону, и хотя знать наверняка Хок этого не мог, возможно, некий внутренний временной гирокомпас намекал ему на происходящие изменения. На сорок восьмой день эксперимента, когда календарь Стивена показывал 17-е сентября, в то время как над пустыней Невады лютовал январь уже 2009-го года, он добавил в свою работу следующий пассаж.
    "До сих пор толком не ясно, что же такое время. Попытаемся проанализировать его свойства, возможно, после этого проявится и сущность.
    
Иммануил Кант в своем монументальном и жутко запутанном труде "Критика чистого разума" уделил много внимания вопросу происхождения вселенной, показывая, что тезисы о вечном существовании вселенной, ровно как и о вселенной, имеющей начало, одинаково недоказуемы. Если вселенная имела начало, то почему она возникла в тот, а не в иной отрезок времени? — вопрошал он, полагая, что этим вопросом ставит крест на возможности вселенной иметь начало. В этом его главная ошибка, и, похоже, Блаженный Августин больше Канта разбирался в проблеме возникновения вселенной. Это следует из слов Августина; на вопрос о том, чем занимался Бог до того, как сотворил мир, он ответил, что до сотворения мира времени не существовало, следовательно, вопрос теряет смысл. Яркий пример безупречной логики!
    
Итак, время возникло вместе с материей, и если материя исчезнет, в тот же миг исчезнет и время. Следовательно, время имеет начало и конец, стало быть — измеримо.
    
Далее, гравитация и движение влияют на время, об этом нам оворят уравнения ОТО. Чем быстрее скорость наблюдаемого объекта, или чем больше его масса, тем медленнее для стороннего наблюдателя протекает время наблюдаемого объекта. Что нам это дает? То, что время подвержено ИЗМЕНЕНИЮ, и это — постулат, важность которого я покажу ниже.
    
Откуда берутся пространственные измерения? Очевидно, из движения. Геометрическая точка имеет 0 измерений, но стоит её сдвинуть, как получится прямая, с количеством измерений уже 1. Сдвинем ещё раз в другом направлении — получим плоскость с 2-я измерениями, и т. д. Отсюда следует, что наличие измерений является производной ДВИЖЕНИЯ, или ИЗМЕНЕНИЯ состояния наблюдаемого объекта. А если пространство и время так тесно связаны, как утверждает ОТО, почему бы времени не следовать тем же правилам, каким следует пространство?
    
Вывод из вышесказанного очевиден: способность времени претерпевать изменения говорит о том, что время обладает большим количеством измерений, чем принято было считать до сих пор».

    Далее Хок взялся за уравнения, описывающие поведение времени в различных состояниях материи, доказывая, что время должно иметь больше одного измерения. Эти уравнения позже и стали тем взрывом, что вызвал в современной науке цунами. Правда, свои уравнения Стивен так и не закончил, но даже то, что он успел, вполне хватило, чтобы его имя вписали рядом с выдающимися умами человечества. В дневнике Хока мы находим запись, поражающую своей пророческой сутью:
    "Если мои выводы верны, человечество сможет войти в новую эру — эру управления временем. Мы заглянем за горизонт, доселе не мыслимый человеком. Это воодушевляет, стимулирует, так что иногда жалко тратить свободные часы даже на сон. Но с другой стороны у меня нет чувства, что я не успею закончить свою работу, напротив, я спокоен и странным образом уверен, что в моём распоряжении всё время мира".

    А эксперимент продолжался, внутри бокса подходил к концу сентябрь 2008-го года, когда над Невадой палило солнце лета 2009-го, разбалансировка составляла 288 дней, и предпоследний день сентября во времени Стивена равнялся шестнадцати суткам времени внешнего мира. Обеспокоенность Сандориуса состоянием Хока достигла максимума, так что отношения между экспериментаторами накалились добела.
    — Джефри! Реакция Стивена заторможена, она в пятнадцать раз меньше нормы! — кричал грек. — Пару предложений в дневнике он пишет 2 часа!
    — Естественно! Он живёт во времени, которое в шестнадцать раз медленнее нашего! — отмахивался Снаут.
    — Но при этом активность мозга остается высокой! Это ненормально, мы никогда такого не наблюдали!
    — Это странно, но не более.
    — Странно?! Да это катастрофа! Колоссальная активность мозга при такой заторможенности моторики! На что его мозг тратит энергию, скажи на милость?!
    — На "Краткую историю времени", я полагаю…
    — Разумеется, какую-то часть энергии его мозг расходует на эти его уравнения, но куда девается остальное? Почему это тебя не беспокоит, Снаут? Я подобное наблюдал только у пациентов с непоправимыми психическими отклонениями, их даже лекарствами невозможно было вернуть в реальность хотя бы на пять минут! Они навсегда ушли в свои воображаемые миры!
    — Мозг… как много мы о нём уже знаем, хотя по-прежнему не знаем ничего. Иногда мне кажется, что мы мореплаватели XV-го века, идем по океану, зная розу ветров, и полагая, что этого знания достаточно, чтобы открывать далёкие земли, смотрим на поверхность океана, полагая, что в глубине такая же вода, как и на поверхности, хотя это совершенно не так…
    — Джефри, мне не до поэзии! Надо останавливать эксперимент!
    — Успокойся, Ник, у подопытного стартовали последние сутки, так что через семнадцать дней по нашим часам мы прекратим приращение времени, а затем повернем его вспять.

    Сандориус не желал ждать ещё две с половиной недели, полагая, и не безосновательно, что подопытному угрожает опасность навсегда потерять рассудок. В конце концов, экспериментаторы рассорились окончательно, так что даже невозмутимый Снаут вспылил.
    — Николос! Я привлёк тебя к своей работе, чтобы ты помогал мне, а не мешал! Если ты не в состоянии держать себя в руках и выполнять свои обязанности, я позабочусь о том, чтобы тебя исключили из проекта!
    — Да и чёрт с тобой! — в том Снауту ответил грек. — Я не желаю брать на себя ответственность за сумасшествие здорового человека!
    Очевидно, Снаут, выпалив свою угрозу, не ожидал такой реакции от коллеги, а потом отступать было поздно.
    — Как скажешь, — мрачно произнёс Снаут, и то был последний разговор между ними.
    На следующий день в лабораторию вертолёт доставил куратора проекта, срочно вызванного Снаутом, Сандориус подписал необходимые бумаги о неразглашении, и вернулся в Пенсильванский университет. Снаут продолжил работу, от предложенных ассистентов отказался, заверив полковника, что справится сам.

    Дальнейшие события драматичны и беспорядочны, хотя, как выяснилось позже, на судьбу Стивена Хока они повлиять уже не могли. Полковник Гикс, куратор проекта, был переведен на новую должность, дела сдал приемнику, подполковнику Маличу, и выбросил из головы Снаута и его лабораторию в Неваде. Снаут, следуя программе эксперимента, 1-го августа 2009-го года, прекратил приращение времени, так что сутки внутри бокса больше не увеличивались и составляли 308 часов внешнего мира, но вслед за этим Снаут обнаружил ухудшение состояния подопытного. Хок потерял аппетит, начал страдать головными болями, забросил работу. В его дневнике, присутствует такая запись, датированная 2-ым октября 2008-го года (времяисчисление внутри бокса), и вся она буквально пронизана отрицательными темпоральными переживаниями, хотя о том, что эти переживания темпоральны, Стивен, разумеется, не знал.
    "Занимаясь своей работой, я совершенно забыл, что являюсь часть какого-то эксперимента. Прошло всего два месяца, я прекрасно себя чувствовал, но с 1-го октября моё состояние резко ухудшилось. Такое чувство, будто моё мышление опережает тело. Я протягиваю руку, чтобы взять ручку, и вдруг понимаю, что ещё не сел за стол. Я хочу записать выводы выкладок, и осознаю, что не написал ещё предпосылки. Даже эти строки даются мне только благодаря максимальной концентрации, но они уже на пределе возможностей, и от этого я испытываю жуткую мигрень. Если это следствие эксперимента, мне хотелось бы знать, в чём его суть, и не пора ли этот эксперимент прекратить? Да, я подписал бумаги, знаю, что заперт здесь на четыре месяца, без возможности общения даже со Снаутом или Сандориусом. Но если так будет продолжаться и дальше, я сойду с ума. В любом случае, всё что мне нужно, это вернуться к своему нормальному состоянию и продолжить работу. Мне так много ещё предстоит сделать!"

    Снаут, встревоженный состоянием подопытного, попытался пустить время внутри бокса назад, но состояние Стивена от этого ухудшилось ещё сильнее. Два дня Снаут не спал и лихорадочно пытался понять, что же происходит. На третий день он, ведомый пугающим прозрением, вернул в боксе приращение времени в прогрессии, коэффициент которой равнялся 1.02976254411. Время Хока снова стало замедляться, и чудесным образом Стивен испытал облегчение, а позже и вовсе обрёл былую работоспособность и смог вернуться к своей работе. Догадка Снаута оказалась правильной, и это ввергло учёного в глубокую депрессию. Гиперактивность мозга подопытного, на которую постоянно указывал Сандориус, являлась следствием перманентного замедления времени. Дело в том, что воссоздать в камере полную имитацию замедления времени невозможно, хотя бы потому, что существует гравитация. Время падения чашки со стола растянуть не удастся, оно остаётся постоянным, в каком бы времени не существовал человек. Мозг Стивена искусственно "растягивал" это падения, как и длительность всех подобных процессов, например время слива воды в унитазе, подгоняя его под свою картину мира, отсюда и мозговая гиперактивность. Если бы мозг Хока этого не делал, Стивен потерял бы рассудок уже на третью неделю эксперимента. Снаут и Сандрориус этого не учли, теперь же известно, что у человеческого мозга действительно есть предел разбалансировки времени, пройдя который мозг уже не способен к обратному процессу. Когда именно Хок перешёл предел невозврата Снаут не знал, но сейчас известно, что он составляет три недели, если приращение времени умножается на коэффициент Снаута, то есть задолго до того, как Сандориус поднял тревогу.
    Большинство из этих выводов принадлежат Снауту, так что ценность его открытий никто не оспаривал, правда, самому Снауту такое понимание присутствия духа не добавило. В его лаборатории Стивен Хок, учёный, постигающий законы мироздания, оставался заперт внутри своего собственного времени, которое с каждой секундой всё сильнее растягивалось, отдаляя вселенную Хока от мира, его породившего. Эксперимент Снаута привёл к результатам, которых экспериментатор совсем не ожидал, этическая сторона проблемы стала главенствующей, хотя об этом можно судить только косвенно, потому что, в отличие от Сандориуса, Снаут дневнику свои переживания не поверял. Но судя по тому, что произошло в неделей позже, о душевном состоянии учёного догадаться возможно. А случилось то, что Снаут пропал.

    В начале октября Снаут выбрался на поверхность и, прошмыгнув незамеченным мимо охраны, удалился в пустыню. Четыре месяца спустя за этот прокол караул полным составом отправился на гауптвахту, но с другой стороны задачей солдат являлось ограничение доступа посторонних в лабораторию, а не пресечение побега учёных из неё.
    Что толкнуло учённого на столь опрометчивый поступок остается неясно. Возможно, тяжесть осознания, что своим экспериментом он навсегда лишил человека возможности вернуться в нормальный мир людей, а может, ему просто захотелось поразмыслить над ситуацией на свежем воздухе — это уже не важно. В пустыне поднялась буря, смешавшая горизонт и ориентиры с пылью, так что Снаут, который хорошим бойскаутом не был, заблудился, а потом в той буре и сгинул, задохнувшись песком.
    Подполковник Малич, приемник Гикса, добрался до отчётов Снаута только к концу января 2009-го года, следом попытался выяснить, почему Снаут не шлёт новых отчётов, узнал, что учёный не покидал лабораторию уже четыре с половиной месяца, и решил самолично проверить, что там в Неваде творится. Скоро выяснив, что эксперимент идет самотёком, Малич организовал поиски Снаута, распёк подчиненных, а сам полетел в Филадельфию на встречу с Сандориусом. Николас, пораженный трагичными новостями, тут же отправился в Неваду. Прибыв в лабораторию, он изучил записи Снаута, от чего пришёл в ужас, и, разблокировав двери бокса длительной изоляции, ворвался внутрь. То было 26-ое февраля 2010-го года, Хок на тот момент жил в 17-ом октября 2008-го и его минута ровнялась тридцати двум минутам времени внешнего мира. Он сидел в кресле неподвижно, неестественно вывернув голову, на его губах застыла улыбка толи сумасшествия, то ли просветления, глаза смотрели куда-то далеко, за пределы лаборатории, а может и за пределы Млечного пути, и о том, что перед ним вдруг предстал живой человек, он не догадывался, и догадаться не мог. Сандориус покинул бокс на ватных ногах, запер его, понимая, что отныне, открывать эту дверь бесполезно, а может и опасно.
    Тело Снаута нашли только летом 2010-го года, вернее то, что от него осталось после койотов. Сандориус во второй раз вышел из проекта, не в силах вынести события, к которым был причастен. Записи Хока стали достоянием общественности, к чему Сандориус приложил немало усилий, и, как говорилось выше, получили огромный резонанс. Настолько огромный, что Пентагон был вынужден перевести незавершённый проект в гражданскую область.

    Теперь, 120 лет спустя, над подземной лабораторией Снаута нет ангара с охранниками. Тут распростёрся институт имени Стивена Хока, специализация которого — законы изменения времени. Подземная лаборатория всё ещё существует, и в ней по-прежнему обитает сам великий Хок, время которого настолько ушло в сторону, что его минута равняется двадцати пяти часам и сорока минутам времени внешнего мира. Календарь в камере Хока показывает 2-ое февраля 2009-го года, и он совершенно не постарел.
    В абсолютном уединении тихой временной гавани он всё ещё работает над "Краткой историей времени", даже сейчас, когда я записываю его историю, он склонён над столом, выводя букву "f" в очередной формуле, писать которую ему придётся больше двух месяцев. Счастливый в своей работе и неведении, Стивен не знает, что его последователи уже закончили все формулы, продолжили и развили его теорию, и что правота Хока подтверждена как наукой, так и собственной его жизнью. И нет сомнения, что Стивен Хок, неподвижный для нас, и в совершенстве активный для себя самого, допишет свою работу, ведь в его распоряжении всё время мира.
    

 

Комментарии

Torenos 01.06.2010 14:08:32

Люблю фантастику,отлично написано,очень хочеться увидеть что то более масштабное!!

Немец Е. 01.06.2010 18:05:42

Torenos, что-то более масштабное в том же ключе, что и этот рассказ?

Bully 01.06.2010 19:19:58

Прочитал запоем, интересно. Ни за какие неровности глаз не цеплялся, классный рассказ.

Немец Е. 02.06.2010 04:30:42

Спасибо, Bully.

100ss 02.06.2010 11:13:57

Очень понравилось, всех своих знакомых заставлю прочитать.

Немец Е. 02.06.2010 11:57:58

спасибо, 100ss

Torenos 02.06.2010 18:51:01

Евгений,да!Именно в стиле псевдонаучной фантастики!

Яцек 03.06.2010 12:21:36

Сюжет сильный. Переход сознания в другое измерение... Только непонятно поведение Снаута. Он же ученый, а не просто нашкодивший школьник, который испугался своего проступка. Может Torenos именно это имел в виду, когда назвал стиль рассказа "псевдонаучной фантастикой" ?

Немец Е. 03.06.2010 12:41:40

о поступке Снаута и в самом деле можно было написать побольше, но не хоетлось затягивать и так довольно длинный рассказ.

Torenos 03.06.2010 14:08:08

Яцек,тогда нужно было в рассказе сразу писать - псевдоученый Снаут!

Мартин Иден 23.07.2010 12:18:17

Супер...если честно, так углубился в рассказ. что все видел своими глазами. Переделать бы в сценарий и фильм снять, вроде "Игры разума"...

Немец Е. 27.07.2010 06:01:31

Мартин, спасибо за отзыв.

Максим 12.11.2010 16:51:45

Порой задумываюсь, может быть человечество углубляясь в познание все сущего, достигая всё больших глубин в науках, технологиях, обмене информацией, идёт противоположным курсом, курсу Хока !? Но если так, то вывод печален, Хок остался вне времени, а цивилизация чрезвычайно ускоряя его течение, тем самым, на астрономической скорости, мчится к своему концу т.к. любое начало, имеет и финальный конец. А количество техногенных катастроф, террактов, природных катаклизмов, войн и технологий направленных на уничтожение себе подобных стремительно растет, то не пора ли высчитать коэффицент, который подскажет, когда мы подойдём к нулевой точке отсчёта!
P.S
Браво, Евгений!
Очередной рассказ, вновь вызвал у меня 1000 новых мыслей!
Спасибо!!!!!!!

Немец Е. 13.11.2010 04:25:01

Рад, что мой текст, Максим, подвиг вас на размышления.

Геннадий 12.01.2011 18:21:55

Евгений, это класс!!!! Случайно попал на Ваш сайт, чему очень рад.

Немец Е. 12.01.2011 21:53:13

Добро пожаловать, Геннадий.

Васек 28.01.2011 10:58:41

Хорошая идея!!! )))

Немец Е. 28.01.2011 11:07:31

спасибо

стройный))) 18.02.2011 21:23:18

философу всего то и нужен - карандаш и время ))) такое ощущение что время скоро превратится в очень короткое сейчас... может быть остановится))) вот оно раздолье - все можно плавно в такте чайной церемонии свести не к общему знаменателю, как при спешке, а воедино.
кстати, энштейн работая в патентном бюро вполне мог быть шарлатаном утянувшим патент, в котором мог находиться весь труд с черновиками.... отсюда и все его несогласия с вытекающими следствиями - невежество почтальона.
насколько мне вспоминается из курса советского пту лобачевские (жена не только борщ варила) проявили более 20 измерений.. эвклид довольно давно нервно курит в углу.
может я и ошибаюсь, но мне кажется что зеркала козырева сыграли свою роль в этом произведении.. аффтар пеши исчё )))

Немец Е. 19.02.2011 05:07:01

про зеркала Козырева не слышал, надо будет поискать..

dem0nik 29.06.2011 13:04:08

конец жутковат, но оригинален! Хорошее произведение

ALEHAN 02.09.2011 12:52:13

Насколько сильно не понравился Танатос, на столько сильно, а может и больше понравился этот рассказ! Спасибо! Спасибо за не бесцельно потраченный краткий миг бесконечности за чтением этого произведения)

Немец Е. 02.09.2011 23:54:50

ALEHAN, странно, что вы после непонравившегося рассказа, пошли читать меня дальше)

ALEHAN 05.09.2011 09:03:01

Моё знакомство с вашим творчеством началось с произведения "Кокон", а уж оно выше всяческих похвал! Дотягивает до Михаила Веллера. И если у вас есть ТАКИЕ произведения, то не буду ковыряться и отделять зерна от плевел, сначала все схаваю, а уж потом буду судить о вашем творчестве в целом)))

Немец Е. 05.09.2011 09:59:45

ALEHAN,я понял ваашу позицию и одобряю ее.

Альгис 22.01.2014 20:20:54

Потрясающе! В лучших традициях научной фантастики)

Немец Е. 23.01.2014 01:28:56

Альгис, научная фантастика (которую я очень люблю), к сожалению - вырождающийся жанр.

Альгис 23.01.2014 12:17:28

Наверное, потому что, фантастика становится реальностью) Ну или потребность в ней удовлетворяется фильмами и играми. Я вообще не очень любил читать, особенно большие произведения, но небольшие фантастические рассказы просто обожал. Спасибо за ваше творчество, я снова начал находить время на чтение. Буду оставлять комменты к вашим рассказам - обратная связь, так сказать)

Немец Е. 23.01.2014 12:23:21

=Наверное, потому что, фантастика становится реальностью=
как раз наоборот. фантастика Уэлса и Жюль Верна становилась реальностью, но это была фантастика 19 века. Фантастика 20 века обещала райское техногенное будущее, чего не произошло и никогда не произойдет (компьютер в кармане - не есть сверхдостижение, а лунные и марсианские базы вряд ли появятся, что уж говорить про другие звезды). Научной фантастике остались роботы, но эту тему начал и исчерпал Азимов. Поэтому НФ и сникла.

=Буду оставлять комменты к вашим рассказам - обратная связь, так сказать=
С удовольствием буду их читать)

 

Оставить свой комментарий

 
 
 
 
Сообщение: Имя (ник):
Введите сумму: + =
 
 
 

 

 

 

 
     
 

Информация и тексты на сайте являются интеллектуальной собственностью автора и защищены авторским правом.
Копирование и размещение на других ресурсах сети возможно только с согласия автора.
E-mail: desert@desertart.ru

Дизайн сайта и авторский арт
Сергея Агарева