Flash Player отсутствует. Загрузить
 
   
 
 
Литература / Статьи, публицистика и прочее. версия для печати Распечатать

Милорад Павич: балканские притчи.

Дата публикации: 23.09.2009

Этот гениальный серб, которому в 2009 году стукнет 80, и который умирать пока не собирается, с упорством стахановского шахтера и наглостью самого беспринципного политика продолжает баламутить литературную общественность, вернее издеваться над ней, как издевался бы столичный щеголь над приезжей провинциалкой. А она, мировая литература, все сносит и терпит, и жалостливо улыбается, потому что это единственное, что ей остается — ответить ей нечем. Возможно, ответил бы Борхес, но вот уже больше двадцати лет, как этот не менее гениальный аргентинец учит литературе жителей мира горнего.

Сербский дед даст фору любому современному автору. Коэльо, со своими потугами на мистику — ребенок, который только-только открыл азбуку. Пелевину надо брать у Павича уроки стилистики и мифологии (за деньги). И даже сэр Конан Дойль, уверен, почел бы за честь отужинать с этим неугомонным сербом.

Мое впечатление от творчества Павича выразить просто — шок. Кажется, что он ворует слова у читателя, выхватывает их прямо изо рта, с изяществом и проворством циркового жонглера закручивает их в ураган, чтобы потом искрящимся снегопадом вывалить этот хаос на головы все тех же несчастных читателей. То, что он делает со словами, не подается ни анализу, ни чувству. Так что все, что остается — с разинутым ртом наблюдать, как в руках сербского мага литература превращается в алхимию.

Павич умен и мудр, а это, как вы знаете, трудно совместимые вещи. Его мудрость охватывает тысячелетия, которые он способен вместить в несколько слов одной единственной фразы. Вот пример:


«Ее зубы были выщерблены постоянными приливами и отливами сербских и итальянских слов».


О чем можно говорить, когда в одном предложении описана целая эпоха развития языка, причем расставлены акценты — сербский в приливе, итальянский в отливе, а дальше все их совокупное воздействие не на человека — но на целую нацию!

Его ум охватывает и держит на кончике карандаша малейшие детали любой эпохи, будь то смерть французского короля пятнадцатого века, или нюансы сервировки обеда греческого купца, привезшего в Константинополь оливы.

Сказать, что Павич знает мировую мифологию — просто рассмешить старого серба. Он ею дышит. Вернее, он ее вдыхает, а выдыхает уже нечто другое — странное, сюрреалистичное, жуткое, но при этом невероятно гармоничное. И мне кажется, я отгадал природу этой гармонии — она в язычестве, как древней Греции, так и европейских славян. И на этом стоит заострить внимание.

Вот например, если Павич говорит «женщина», он подразумевает вовсе не женщину — об обычных женщинах Павич не пишет (он вообще не пишет о нормальных людях, хотя подразумевает их страсти и характеры). Он подразумевает Первую Женщину — Еву, Венеру, Гею, Ладу — короче, Прородительницу. Поэтому эротика Павича (коей полно в его творчестве) вовсе не эротична в обычном понимании этого термина. Мало того — она зачастую непонятна и даже пугающа. Потому что эротика мага-Павича — это колдовской ритуал, наполненный божественного смысла, она — суть древние процессы рождения и существования Жизни.

По аналогии вспоминается фильм Тарковского, в котором главный герой должен был переспать с ведьмой, чтобы исчезла война (не прекратилась, а именно исчезла, так, чтобы и ее имя не существовало в истории). Что-то в этом роде и подразумевает Павич в своих эротичных сценах.

Но Женщина — далеко не самый древний представитель человечества. Потому что, когда человечество писалось в пеленки, миром правила более древняя и могущественная цивилизация андрогиннов — существ третьего пола (или, может быть, нулевого?), которые включают в себя сразу и мужское и женское начало. Осколки этой древней цивилизации уже-не-богов-еще-не-людей Павич воскрешает в нашем времени, считая, что носители древнейшей мудрости и магической силы не могут исчезнуть совершенно бесследно. Андрогинны в той или иной степени присутствуют почти в каждом тексте Павича, но только в «Уникальном романе» ему отведена одна из главных ролей. Поэтому, не понимая, что такое андрогин, можно попросту не понять книгу, и поэтому же я не рекомендую начинать знакомство с творчеством Павича с этого романа.

Прежде, чем сесть писать этот краткий обзор творчества, я задал себе вопрос: так что же такое, черт возьми, пишет Павич? Должен сознаться, что с ответом я затрудняюсь до сих пор. Проза Павича — это котел алхимика, в котором варится все: новеллы, эссе, историческая публицистика, мистические повести, символические притчи, христианские мистерии. Причем, все это плавно перетекает из одного в другое, а затем назад, так слажено, что читатель не замечает швов и даже шероховатостей, которые могли бы царапнуть глаз или разум. К описанию его творчества больше всего подходит термин «притча», хотя трудно представить себе притчу размером с роман, верно?.. Оставляю эту проблему на волю историков литературы и биографов, а сам удовлетворюсь словосочетанием «балканские притчи», подразумевая, что этот пласт литературы навеки закреплен за нашим гениальным сербом.


Не менее интересен и другой вопрос: как пишет Павич? Чем его текст отличается от текстов тысяч его коллег по перу? В первую очередь тем, что Павич смотрит на мир совершенно не под тем углом, под которым обычно смотрят простые смертные. К примеру, что можно сказать про глаза человека, с которым вы беседуете в данную минуту? Их цвет, размер, форму, возможно, они откроют вам настроение собеседника. При должном уровне развития образного мышления вы можете сравнить их с чем-нибудь таким, что позволит глубже заглянуть в характер или переживания их обладателя. Но Павичу этого не то что мало — ему это не интересно. Вот как пишет он:


«Ее левый глаз был по крайней мере на полторы тысячи лет старше правого».


Остается оторваться от книги и смотреть в потолок, в ожидании, пока волна холода, рожденного в копчике, прокатится по позвоночнику и улетучится сквозь распахнутые глаза. Я не пытаюсь подражать Павичу, всего лишь хочу сказать, что читая его, поневоле начинаешь смотреть на мир его глазами — магия Павича слишком сильна, чтобы ее можно было сбросить чихом, морганием или крестным знамением.

Если вернуться к предыдущему примеру и попытаться разобраться в истоках могущества этой фразы, станет понятно, откуда у нее берется такая сила — из символа. Один из секретов Павича, как мага слова, в том, что он любую мелочь переводит в символ. Любую деталь он рассматривает так пристально, что становится очевидно — у каждого предмета в этом мире куда больше глубоко скрытого смысла, чем он демонстрирует миру. Многие, следуя древним буддистам, ищут вселенную в песчинке, но Павич не просто ищет — он находит. В сущности, проза Павича — один сплошной символизм.


«И она не воспользовалась своим ножом, ножом в виде рыбы».

(Уж не хотел ли он сказать, что язычество сильнее христианства? Ведь всем известно, что рыба — символ первых христиан…)


Этот его символьный подход еще в большей степени распространяется на людей. Вот пример из «Последней любви в Константинополе».

Как-то с поручиком Опуичем случилась такая незадача: его член, приняв как-то боевое положение, больше никогда не расслаблялся. Поручик Опуич продолжал жить и совершать ратные подвиги перманентно пребывая в состоянии возбуждения, то есть готовый к осеменению.

Казалось бы — у человека серьезные проблемы со здоровьем. Но только не в повести Павича. Потому что, наш хитрый серб вкладывает в этот образ что-то совершенно иное. Он подразумевает нечто куда более глубокое и трагичное, а именно: символ вечного неудовлетворения, и, как следствие, обреченность на поиск. Это можно сравнить с движением, когда человек вынужден иди вперед не потому что им движет жажда исследования или приключений, а потому, что остановка равна падению, потому что прекратить поиск будет равносильно смерти. Вместо проблемы болезни тела мы получаем хворь души, терзаемой необходимостью делать то, что делать совсем не хочется, вынужденной идти дорогой, заранее зная, что это путь в ад.


- Какая дорога правильная, отче? — спросил он наконец. — Как распознать ее среди других дорог?

- Если движешься в том направлении, в котором твой страх растет, ты на правильном пути. И помогай тебе Бог.


Понятно, что если Павич с таким вниманием относится к мелочам, то с еще большим вниманием он относится к самому человеку, его характеру, корни которого ищет в десятках поколений, к его чувствам и ощущениям, истоки которых находит в древних и забытых современной цивилизацией источниках. Что может быть древнее слуха и зрения? Оказывается обоняние. Нет ни одной большой вещи Павича, в которой какой-нибудь герой не обладал бы исключительным нюхом. Все вы тут же подумали о «Парфюмере» Зюскинда, и о том, что тема запахов раскрыта и исчерпана полностью. И оказались неправы (когда речь идет о Павиче, вообще невозможно быть в чем-то правым). Разница между обонянием Австрийца и Серба в подходе. В то врем когда Зюскинд как бы «изобрел» свой супернюх и на его основе построил хоть и гениальный, но все же однобокий роман, в котором обоняние героя было чем-то вроде природной флуктуации, проклятием, предписавшим судьбу героя, и в конце концов, Зюскинд и сам, очевидно, испугался демона, которого ему удалось вывести чернилами на бумаге, а потому в других своих вещах он не торопится вернуться к арома-темам, то Павич же, словно охотничья собака, буквально «нюхает» мир. Его отношение в запахам пугают и завораживают, потому что они открывают мир куда шире, чем это «видно» обычному человеку. В творчестве Павича запах — это не демон, но союзник мага, наделенный большой силой и мудростью. Такой может быть опасен только в руках дилетанта, а в такие руки старый серб этот дар никогда не вкладывает. Говоря проще, Павич относится к запахам, как к важному компоненту магии Природы, и вовсе не подразумевает, что он может быть одним из ликов дьявола, каким его представил Зюскинд.


«Она, обладая чудесным обонянием, сразу заметила, что я забыл свои тетради».


Начав тему о человеке в творчестве Павича, в завершении сего краткого обзора необходимо задуматься о том, что же такое человек в понимании нашего мудрого серба. Или, быть может, что такое человечество?.. Ответ, который я привожу ниже, всецело построен на моих размышлениях и домыслах, и, стало быть, не может претендовать на объективность, как впрочем, и все остальное, что я писал о Павиче выше. Тем не менее, я считаю, что моя точка зрения не далека от истины, а потому делюсь ее с вами. Вот она.

Наш маг-Павич уверен, что человек, это вовсе не то, что мы привыкли о нем думать. Человек намного глубже, загадочнее, невозможнее, и, как следствие — более реальнее, чем это кажется. Павич пытается нам втолковать, что знание и понимание наших языческих корней дадут нам силы и вектор поиска на пути эволюции как всей цивилизации, так и каждого отдельного индивида в частности. Павич хочет сказать, что в каждом из нас спит Бог. Не знаю, как вы, а я его понимаю.


«Балканские притчи» — это тексты, которые по палитре слов, образов и воображения переплюнули «тысячу и одну ночь», по философской глубине достали Борхеса, а по широте затмили всю современную мистику, эзотерику и сюрреализм. Читать его, или нет — решать вам. А я вписываю имя Павича в свою Liber omnes Harires золотыми буквами. Уверен, имя этого серба еще долго будет вызывать оргазм у последующих поколений читателей.

P. S. Краткая рекомендация по порядку чтения работ Павича (с такими же краткими пояснениями).


1. Последняя любовь в Константинополе.

2. Хазарский словарь.

3. Пейзаж, нарисованный чаем.

4. Ящик для письменных принадлежностей. Эта повесть чем-то перекликается с Довлатовским «Чемоданом», но куда глубже, ветвистей сюжетом и охватывает несколько столетий.

5. Железный занавес. Сборник новелл, эссе и рассказов. Интересен, загадочен, иногда непонятен (все же Павич витает в высоких сферах…)

6. Уникальный роман. Хорошая вещь, выполненная в виде мистического детектива. Но она, к сожалению, недописана, то есть обрывается там, где должен быть финал. Павич, скотина, предлагает дописать этот роман читателю. Лично для меня — это перебор, но я так думаю, что старому сербу на мое мнение наплевать…

 

Комментарии

Дымыч 04.01.2010 13:32:39

Стыдно признаться, совсем не знаком с Павичем. Придётся латать эту прореху. Спасибо.

Немец Е. 05.01.2010 05:30:43

прочти Хазарский словарь. если понарвится, тогда читай все остальное.

100ss 07.06.2010 08:17:41

Теперь, моя жизнь, разделна на две части: до Павича, и после, вернее сказать жизнь вместе с его гениальным творчеством! И я от всей души благодарен Вам за это!

Немец Е. 07.06.2010 09:14:27

100ss, на здоровье, но больше стоит благодарить самого Павича, который к сожалению умер в прошлом году.

annafromm 25.06.2010 16:15:54

Ваше первое предложение, к сожалению, не оправдалось...
Я тоже являюсь почитательницей Павича, которая никак не может угомониться... И не знаю почему, но я ищу в этом деле единомышленников. И не нахожу.

невидимка 25.08.2011 11:27:27

Павича только начинаю, "Пейзаж, нарисованный чаем", первая книга, которая мне попалась и которую приобрела. Интересно с Вами, Евгений, случайно набрела на Ваш сайт сегодня.. пасиба

Немец Е. 25.08.2011 12:07:12

Заходите почаще, невидимка :)

ымы 07.10.2011 02:29:05

Замечательный текст. Спасибо...
Правда, у меня порядок чтения был другой... Как издавались книги, так и читал...
Да Вы и сами пишите: "прочти Хазарский словарь. если понравится, тогда читай все остальное"...
И заменил бы "если понравится" на "если обалдеешь"... :)
Опять же: "Мое впечатление от творчества Павича выразить просто — шок"... et cetera...
Полностью согласен...

Немец Е. 07.10.2011 07:17:12

=И заменил бы "если понравится" на "если обалдеешь"... =
точно :)

Рави 17.06.2016 10:55:45

Более реальнее, простите?
Вычитать бы хорошенько обзор. Рецензия-то весьма неплоха, но ошибки расстраивают.

Немец Е. 17.06.2016 12:24:51

Рави, не придирайтесь:)
впрочем, вы правы, надо бы вычитать.

Андерсен 14.11.2017 20:14:59

на сто процентов согласен)...
но вы забыли про Умберто Эко...

Немец Е. 15.11.2017 05:12:06

Андерсен, от чего же забыл? я его прекрасно помню)

 

Оставить свой комментарий

 
 
 
 
Сообщение: Имя (ник):
Введите сумму: + =
 
 
 

 

 

 

 
     
 

Информация и тексты на сайте являются интеллектуальной собственностью автора и защищены авторским правом.
Копирование и размещение на других ресурсах сети возможно только с согласия автора.
E-mail: desert@desertart.ru

Дизайн сайта и авторский арт
Сергея Агарева